Понедельник, 08 марта 2021

К проблеме интерпретации романса Н. Метнера «Арион»

Коржов А. ,

Ассистент-стажер 2 года обучения,

кафедра концертмейстерского мастерства и камерного ансамбля

Магнитогорской государственной консерватории,

научный руководитель, кандидат искусствоведения,

профессор Н.Н. Горошко

Аудиоверсия статьи


По всеобщему признанию мировой музыкальной общественности Николай Метнер входит в плеяду самых одарённых композиторов и пианистов конца XIX начала XX веков. Его имя стоит в одном ряду с именами А. Скрябина С. Рахманинова, П. Чайковского и Н. Римского-Корсакова, С. Прокофьева и И. Стравинского. Но в отличие от своих гениальных современников, которые всегда находились на сцене музыкального театра, «на виду» у публики, деятельность Метнера как исполнителя была менее интенсивна. Именно поэтому в XXI-ом веке мы имеем обширную литературу о композиторах, живших в одно время с Метнером, но о самом Николае Карловиче написано крайне мало.

В рамках данной статьи считаем необходимым коснуться камерно-вокального творчества С. Рахманинова и Н. Метнера с целью выявления общих черт их художественно-эстетических взглядов. Метнер сочинял романсы в течение всей творческой жизни, Рахманинов же написал свои последние шесть романсов (ор. 38) до отъезда за границу и больше к этому жанру не обращался. Романсы могут дать представление о том, как изменялись взгляды авторов, позволяют проследить их личностную трансформацию и, соответственно, проанализировать эволюцию композиторского почерка. А.С. Пушкин был любимым поэтом для Метнера и для Рахманинова. Оба автора большую часть романсов написали именно на его стихи.

Слушая, играя и анализируя романсы обоих композиторов, нельзя ни заметить искренность и непосредственность изъявляемых в них эмоций, настроений. Длительное динамическое развитие, патетические кульминации, звукокрасочность, многослойность и оркестральность фактуры аккомпанемента – всё это традиции русской вокальной школы, продолженные от их предшественников. Градация настроений в романсах крайне высока – от нежных тончайших едва уловимых душевных переживаний, до бурных стихийных порывов. Ещё одна важная особенность присущая романсам как Метнера, так и Рахманинова выражается в том, что партия голоса и фортепиано настолько проникают друг в друга, что мыслить голос с другим каким-либо аккомпанементом невозможно. Рахманиновская «Ночь печальна» и метнеровский романс «На озере» - примеры тончайшей лирики. Трагические чувства так же находят свои выражения - под пером Метнера рождается романс «Отчаяние», на слова Ф. Ницше, Рахманинов создаёт на слова И. Бунина романс «Я опять одинок».

На пушкинское стихотворение «Муза» создан романс и Рахманиновым и Метнером. Каждый из них раскрыл силу слова по-своему мощно и убедительно. Метнер рисует торжественно-гимнический образ, Рахманинов – пасторальный, особый колорит вносит имитация пастушьего наигрыша, закольцовывавший романс. Пастуший рожок мы находим и у Метнера в романсе «Весеннее успокоение» на слова Ф. Тютчева, который так же закольцовывает всё произведение.

Непревзойдённые образцы, живописующие силы природы, мы находим у Рахманинова – «Весенние воды», у Метнера – «Зимний вечер». В жанре вокализа оба композитора создали выдающиеся сочинения. Рахманиновский «Вокализ» по форме напоминает старосонатную двухчастную структуру, где обе части репризные, первая заканчивается на доминанте, вторая в тонике. Метнер, помимо двух крупных сочинений, – «Соната-вокализ» и «Сюита-вокализ» написал ещё один вокализ, который называется «Шествие граций». Написан он в As-dur`е, имеет трёхчастное строение.

Романсы Рахманинова были причислены к классике ещё при жизни автора, в то время как романсы Метнера получили мировое признание значительно позже. В 1915 году Метнер заканчивает свой цикл из шести романсов (opus 36) на текст своего любимого поэта А. Пушкина. Цикл завершается крупным романсом «Арион», справедливо называемым поэмой. По праву он принадлежит к шедеврам вокальной лирики начала XX века.

Через два года после восстания декабристов Александр Пушкин 16 июля 1827 года пишет стихотворение, которое назвал «Арион». Он обращается к древнегреческому мифу, который повествует о спасении Дельфином сказителя и музыканта Ариона ( VII-VI вв. до н. э.). Это видимая линия сочинения, другая же – невидимая – имеет прямое отношение к событиям 13 июля 1825 года. В данном произведении Пушкин в аллегорической форме говорит о своей солидарности с декабристами, выступившими против самодержавия. Поскольку поэту было не безопасно явно высказывать своё мнение на происходящие события, то он это сделал используя мифологический образ. Более того, стихотворение вышло в «Литературной газете» без подписи. Оно написано в ямбическом размере и принадлежит жанру гражданской лирики. Николая Карловича Метнера пленила глубина пушкинского текста и мощью своего гения он облачил слова в музыку. Композитор изменил в тексте только одну букву – вместо «мощны вёслы» Метнер написал «мощны вёсла», остальные 315 букв оставил без изменений, сохранив всю авторскую пунктуацию. На наш взгляд, такое изменение обосновано тем, что буква «а», приходящаяся на соль-бекар первой октавы, более удобна для вокального исполнения, нежели буква «ы».

Очень интересно проследить за метнеровским интонированием пушкинского текста. Ниже приводим стихотворение с нюансами, которыми Метнер снабдил стихи в романсе. Чтобы понять логику нюансировки, рекомендуем вслух прочесть текст с предлагаемыми композитором ремарками:

Композитор насыщает поэтический текст массой образно-динамических и иных красок, выявление которых требует немалых усилий от исполнителей. Перед певцом автор ставит ряд задач, одна из которых состоит в том, чтобы исполнительница владела большим диапазоном – от «ре» первой до «до» третьей октавы. Причём, владение голосом должно быть филигранным, так как требуется большое мастерство, чтобы на pianissimo исполнить «c» третьей октавы, достигая так называемой «тихой кульминации». Вторая задача состоит в том, чтобы солист владел большой палитрой тончайших нюансов, исполняя их одинаково качественно на всех участках диапазона.

Мелодика романса отличается большой протяжённостью музыкальных фраз, что требует от вокалиста совершенного искусства владения дыханием. Первые шесть тактов написаны без единой паузы, а со слов «а я, - беспечной веры полн…» – семь тактов без пауз. Эта особенность размера фраз отражает стиль композитора, по сути дела перед нами оркестровое сочинение. Для Метнера свойственно длить музыкальный материал как бы на одном дыхании, что обеспечивает ощущение произведения как единого непрекращающегося потока. Нотный текст романса насыщен словесными обозначениями, приведемрасшифровку некоторых из них: calando – стихая, уменьшая силу, calmando – успокаиваясь, cantando – петь, con strepito – с шумом, sereno – безмятежно,tenebroso – мрачно, pieno – полный. В начале пьесы автор указывает редкий темп – Andante largamente с метрономом, где четверть равна 42-м ударам в минуту. Его можно перевести как «идти широко», то есть «широким шагом». По сути дела можно было написать Largamente pensare, что могло бы быть переведено как «мыслить широко» или «широкая мысль», что, на наш взгляд, не противоречит замыслу сочинения, а наоборот, даёт подсказку для более точного его исполнения. Романс написан в тональности C-dur, но автор уводит слушателя в отдалённые тональности – Des-dur, H-dur; а так же в необычные лады в сольном проигрыше фортепиано. Тональный план сочинения необычайно гибок, нередко гармония меняется на каждой восьмой длительности, что видно уже в экспозиции, например в 12-ом и 48-ом тактах. Партия фортепиано необычайно богата гармоническими красками, для реализации всех тонкостей необходима не только зрелость музыканта-пианиста, владеющегопрекрасной техникой игры, но и способного объять всю глубину метнеровских образов, заключённых в данной поэме. Обратим внимание, что вся сцена морской пучины в гармоническом плане построена на серии из полууменьшённых септаккордов, при этом мелодические линии представляют собой необычные ладовые образования. Романс очень интересен в метро-ритмическом плане. Автор часто меняет размер, господствуют 4\4 и 3\4, но нередко появляются 2\4, 5\4 и 3\2. Сложные ритмоформулы, представленные практически в каждом такте – дуоль накладывается на триоль, триоль на квартоль, секстоль на триоль и тому подобные, создают необыкновенную звуковую картину. В качестве примера можно привести 13-й, 14-й, 17-й и 23-й такты. Партия фортепиано с первых тактов передает живописную картину безмятежного моря:

Триоли в правой руке связаны с образом лёгкого покачивания морской воды, тонический органный пункт придаёт ему устойчивость и стабильность, а плагальный оборот на третью долю такта оттеняет фразу особой нежностью и умиротворённостью. Уже с первых тактов видно, что автор отдаёт предпочтение пианистам с большой рукой – в левой руке децима с заполнением без arpeggiato, после которой следует ундецима с заполнением. Для решения исполнительской задачи пианистам с небольшой рукой можно посоветовать «fa» на третьей доле в левой руке перенести в партию правой руки. Далее образ моря обрастает чертами индивидуальности – появляется лейтмотив моря в партии левой руки — две восходящие квинты с терцовым ходом вниз:

Параллельные терции, исполняемые на legato в динамике pianissimo (pp), призваны создать образ покачивания морской волны и придают тёплые тона данному музыкальному эпизоду. В них присутствуют аппликатурные сложности – необходимо, чтобы верхние звуки терцовых интервалов при исполнении сохраняли предельное legato, в то время как в нижних терция иногда неизбежна игра одним пальцем, к примеру, «a» и «g» малой октавы во втором такте приведённого выше примера целесообразно исполнить первым пальцем. Роль вокальной партии в драматургии значительна. Один из мелодических оборотов очень напоминает по интонационному строю лейтмотив Татьяны из оперы «Евгений Онегин» П.И. Чайковского:

Приведённый выше пример очень показателен для метнеровского письма: индивидуальность каждого голоса, широкий охват диапазона, обилие гармонических красок, оркестровая фактура — в этом стилевая особенность его камерно-вокальной лирики. Обратим внимание, что лейтмотив моря в теноре ясно прослушивается при всей многослойности фактуры.

Лейтмотивная система достаточно разветвлена. Первая фраза солиста на словах «Нас было много на челне…» часто имитируется в оркестре, то есть фортепиано. Данная фраза имитируется и в следующем такте в басу. Для большей ее выразительности при исполнении многослойной фактуры, мы рекомендуем пианистам ее подтекстовывать теми же словами и мысленно их припевать их при фортепианном интонировании:

Это окажет большую помощь пианисту в выстраивании ансамбля с вокалистом. Во втором такте приведённого выше примера. В среднем голосе есть целая нота «fa» первой октавы – она, естественно, быстро гаснет и растворяется в общем звучании всей фактуры. Поэтому ее необходимо мыслить как протяженный звук, исполняемый духовыми или струнными инструментами оркестра, мыслить как оркестровую педаль, исполняемую, например violi, либо flauti. Подобные длинноты нередко встречаются в «Арионе».

Форшлаги в партии правой руки автор выписывает внутри триолей. Они должны исполняться предельно легко, воздушно, за счёт предыдущей ноты. Arpedggiati необходимо исполняться не слишком быстро, а с ощущением каждого звука, это оркестровая harpa (арфа).

Приведем ещё один пример использования подтекстовки в партии фортепиано. Это важно сделать, так кактолько в отличие от предыдущего примера – мелодия первоначально проходит у фортепиано, а затем имитируется в партии солиста:

В выше приведённом примере рекомендуем обратить внимание на скрытую полифонию в партии левой руки (ноты, помеченные кругами). В 12-м такте в партии солиста на словах «…правил грузный челн» появляется ещё один устойчивый интонационный комплекс, играющий наиважнейшую роль в драматургии всей поэмы. Данный лейтмотив представляет собой нотный триплет, в составе которого два нисходящих интервала секунда и кварта: В 19-м такте этот же лейтмотив в двойном увеличении мы находим в первом вокализе:

В последующих тактах он стремительно завоёвывает доминирующее положение. Именно на его основе Метнер воздвигает грандиозную сцену морской пучины, являющую собой разработку сочинения и одну из его кульминаций:

Плагальные трезвучия в гармонии начала пьесы в эпизоде пучины преобразуются в септаккорды и соотносятся между собой тритоновыми связями (F7 – H7). При этом первый лейтмотив ушёл на второй план, но периодически вкрапляется в фактуру фортепиано и в 33-м такте полновластно заявляет о себе. Для создания образа морской пучины пианисту необходимо мыслить оркестрово, быть дирижёром.

В приведённых выше примерах наглядно видна густота, плотность звуковой материи, которая адекватно может прозвучать только при стереофоническом подходе ее исполнения, при котором каждый звуковой комплекс находится в своём индивидуальном пространстве.

Для решения художественно-образных задач, от пианиста требуется владение разнообразной аппликатурной техникой. Позволим себе рекомендовать несколько аппликатурных вариантов, которые можно использовать в сложных частях произведения. В такте №28 в партии правой руки весьма естественной будет следующая аппликатура:

Ещё один сложный в аппликатурном плане эпизод – после пассажа параллельные терции:

Мы не можем не восхищаться полифоническим мышлением композитора. Приведем лишь один пример необычного метнеровского контрапункта: Видно, что мелодия солиста на словах «и ризу влажную мою» зафиксирована в верхнем голосе триолей партии пианиста. Та же тема проходит в теноровом голосе партии фортепиано ( помечен кругами). При этом параллельно проходит первый лейтмотив в партии баса, но несколько изменённый на фоне двухтактового доминантового органного пункта. Необходимо указать и на тот факт, что уже первые триоли начального такта романса несут в себе ту же мелодию. Причём, данная звуковая последовательность представляет собой устойчивый интонационный комплекс, многократно повторяющийся в произведении, что даёт нам право мыслить его как лейтмотив.

Гимническую коду своей поэмы Метнер снабдил большим вокализом (vocalizzare), динамическая палитра которого располагается от pp до ff. В качестве примера приведем десять заключительных тактов романса, чтобы увидеть редкое явление, о котором уже упоминалось ранее – тихую кульминацию – «c» третьей октавы на pp, после чего следует diminuendo одновременно с crescendo в партии фортепиано, переходящее в ликующее forte.

«Арион» – это детище двух великих творцов — Пушкина и Метнера. Поэт не знал, что через 92 года после написания, его «Арион» получит грандиозное музыкальное одеяние. Миф об Арионе повествует о том, что не смотря на тяжёлые испытания главный герой остался жив, его спасли представители морской стихии, которые были подвластны чарам его искусства. До последних своих дней Арион дарил людям счастье, претворяя свое искусство в поэзии и музыке.Мы предлагаем воспринимать и трактовать поэму «Арион» как Гимн Светлому Искусству.