Понедельник, 08 марта 2021

О Квинтете Николая Метнера

Тигран Майтесян
Е. Долинская ,

доктор искусств (doctor of FA)

профессор Консерватории имени Жака-Николя Лемменса

в г. Лёвене и Лёвенского католического университета

Аудиоверсия статьи


Марина Цветаева подметила, что личность художника, композитора, поэта всегда больше, чем произведения, которые он оставляет, но и в них – не все одинаково значимы. И есть те творения, которые значимы для автора. В наследии Метнера особую роль играет Фортепианный квинтет. Композитор начал сочинять в начале творческого пути (1903-1904 годы), а смог закончить незадолго до ухода и не включил в свой опусный перечень. Квинтет – сочинение философское, в котором главной обозначена идея покаяния, неотъемлемая составляющая православной духовной традиции. Сама она уходит вглубь времён, к раннему христианству, когда покаяние осмысливалось как необходимость избавиться от грехов, быть иным – лучше, чище, руководствоваться любовью к ближнему. При этом покаяние означало не только раскаяние, но и очищение, приближение к Богу. Сказанное, на наш взгляд, стало для Метнера обобщённым содержанием Квинтета. И когда верный друг, Анна Михайловна Метнер, обращалась к композитору с вопросом, заданным в разные годы: «Почему он не заканчивает работу над своим самым симфоническим из своих камерных сочинений. Николай Карлович отвечал неизменно: «Не смею!». Когда-то Сергей Слонимский высказал загадочную, на первый взгляд, мысль о том, что композитор только один раз в жизни имеет право написать Реквием и фортепианный квинтет. По отношению к заупокойной мессе вопрос не возникает, но русский ансамбль из четырёх струнных с фортепиано в восприятии петербуржского мастера несёт в своём генетическом коде разного рода сакральные, либо мемориальные черты.

«Ключом» к программности Квинтета становится антитеза двух тем, обобщённо олицетворяющих образы жизни и смерти. Первый олицетворяет мотив духовного стиха «Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь» (литургический текст заимствован из Нагорной проповеди Иисуса). В своём рабочем экземпляре Метнер сделал к основной образно-смысловой теме финала квинтета подтекстовку (к которой нередко прибегал и в сказках, «Жил на свете рыцарь бедный», сонатах, «Слушайте, слушайте!»).


Традицию Бетховена (Девятая симфония с озвученным текстом Оды «К радости» Шиллера), но и тяготение русских композиторов к запечатлению идеи «от борьбы к победе»: в последнем, прежде всего, всегда встаёт структура содержания таких монументальных симфонических концепций Танеева, как Симфония с-moll и фортепианный квинтет. Танеев завершил работу над своим квинтетом в 1911 году, Метнер же начал писать эскизы, и к своему сочинению в этом жанре почти на десять лет раньше своего учителя, С. И. Танеева, они датированы 1903-1904 годом. Однако в истории жанра русского фортепианного квинтета обогнать Метнера суждено было не только маститому Сергею Ивановичу, но и Д. Д. Шостаковичу – (свой фортепианный квинтет, как и, кстати, Первый струнный квартет, он сочинял в конце 1930-х годов, уже будучи автором шести симфоний). Вплоть до 1949 года, когда Метнер, наконец, завершил одно из самых капитальных своих сочинений, на вопрос супруги, почему многократное возвращение к партитуре не завершается окончанием работы над ней, неизменно отвечал: «Ещё не смею!»1.

Смысловая подготовка второго, контрастного образа, темы смерти, начинается в центральном разделе первой части, что уже очерчивает основные контуры Dies irae. Своим мужественным аскетизмом этот музыкальный образ восходит к средневековой секвенции.


В финале Метнер показывает своего героя, живущего в мире, словно созданном композиторской фантазией. Оптимистический жизнеутверждающий итог сочинения воплощает мечту о том прекрасном жизненном идеале, который композитору так и не удалось обрести, но в который он не утратил веры. По своему идейно-эмоциональному тонусу квинтет во многом сходен с Третьим концертом-балладой, шире – с теми произведениями, что завершались Гимном Свету (дифирамбы, гимны).

Подобный тип завершения крупной симфонической формы заставляет вспомнить не только бетховенскую традицию. Когда же к финальной Osanna в ряд встали Псалмы Давида, Николай Карлович понял, что теперь круг замкнулся и он может завершить труд всей жизни. Опусного обозначения Квинтет не получил2.

Таким образом, в хронологическом промежутке между 1903-1949 годом в русской музыке обозначились такие вершинные явления, как, например, квинтеты Танеева и Шостаковича. Видимо, последний был в числе тех отечественных творцов, кто «задал» этому жанру пятичастную форму3. Вслед за этим великим мастером, к пятичастной структуре фортепианного квинтета обращается в ХХI столетии обратился и Слонимский. Возможно, не без влияния квинтета Шостаковича, он обособляет «игровое» скерцо, получившее название «Китайского».

Как «лебединая песня» Квинтет Метнера сочетает, с одной стороны, юношескую непосредственность мысли, выразившуюся прежде всего в ясных и простых темах первой и второй частей, а с другой – мастерское владение формой, отточенное полувековой композиторской работой. К партитуре квинтета Метнер обращался в разные периоды творчества, но каждый раз откладывал ее, чувствуя, что еще не настало время для окончательного воплощения замысла, связанного с духовной идеей.

Образно-эмоциональный строй музыки сложен. В нем соединены хоральная лирика и философская экспрессия, моменты острого драматизма и яркая стихия танца. В многоплановости произведения немалую роль играют образы, близкие старинным церковным песнопениям.

Так основной образ второй части, созерцательная тема, родилась из аскетически строгого распева, близкого к знаменному. О многом говорит её узкий диапазон, преимущественно диатоника и строгое квартетное изложение. Но особенно – запятые, указывающие, где надо брать как бы глубокое дыхание при отсутствии всякой внешней аффектации.


Общий замысел цикла говорит о его финалоцентристской направленности. Первая же часть играет в общей структуре роль экспозиции, вводящей основные образы – Надежды и Веры. Вторая часть становится средоточием скорбных раздумий. В ней происходит появление темы одиночества, разочарования. Как воспоминания о прекрасных мгновениях прошлого в нее вплетены мотивы-образы первой части. Форма частей и их расположение в квинтете необычны. Традиционное сонатное allegro возникает лишь в его финале, интермеццо становится как бы развернутым прологом к финалу. В нём особую роль играют как образные преобразования лейтмотивов, так и объединение всех тем в апофеозном звучании коды.


1 Данный квинтет, как и фортепианные трио, композитор-пианист писал с определённой исполнительской целью: сыграть эти камерные ансамбли совместно с артистами Квартета имени Бетховена.

2Первое исполнение квинтета состоялось в Лондоне 6 ноября 1950 года. Исполнители: пианист К. Хорсли и Эолиан-квартет (А. Кейв, У. Форбз, Л. Дайт, Дж. Мур). В Москве квинтет впервые исполнен 26 марта 1957 года пианистом А. Шацкесом, учеником автора, Государственным квартетом имени Комитаса в составе А. Габриеляна, Р. Давидяна, Г. Талаляна, С. Асламазяна.

3 Шостаковича пятичастность подчиняется другой форме, трёхчастности высшего порядка. Здесь attaca следуют Прелюдия и Фуга (I, II), Интермеццо и Финал (IV, V). В центре – ярко театрализованное Скерцо (III).