Суббота, 23 февраля 2019

Скрипач

 
Опубликовано в журнале №11-12 2012 г.
 
Павлов А.Ю.
 
 
Журнал Музыкант-Классик предлагает статью о книге Скрипач Павлова А.Ю. Главный герой - талантливейший музыкант, но с явными признаками нарушения нервной системы. Успешно развиваясь в качестве будущей звезды мировой скрипичной музыки, Андрюша Прокофьев не смог вынести жестокого давления реальностью. Всё решила роковая встреча, после которой скрипач натворил такое, что ни один здравый человек натворить бы не смог.
Параллельно происходит коренная ломка характера и жизненных позиций другой героини романа, Альбины Руберг. Главными постулатами несостоявшейся скрипачки были расчет и выгода. Но став невольным свидетелем того кошмара, на который оказался способен ее, якобы возлюбленный неуклюжий скрипач, остаться с прежними взглядами девушка уже не смогла. Скрипач пропал, и лишь годы и годы спустя, Альбине удалось его найти. Хорошо это было, или плохо, каждый решит для себя сам.
 
В конце первого курса музыкального училища Андрюшу Прокофьева уже знали все. Он блистал на сцене, забавлял всех своей оригинальностью, некой неуклюжестью, правда, при этом, не забавлялся сам. Учился звездный мальчик, как часто в таких случаях бывает, немного однобоко. Все время отдавал скрипке, немного меньше теории музыки, что называется гармонией, совсем не интересовался и даже порой просто пропускал музыкальную литературу и прочие предметы. Конечно, педагоги его любили, и за такие успехи в основной специальности ему прощалось почти всё. Преподаватель, что был заведующим струнно-смычкового отделения, уже строил планы на будущее своего яркого воспитанника.
Самым смешным и курьезным предметом была физкультура. Ее в музыкальных заведениях тоже преподают, как это порой не смешно для самих музыкантов. Хотя, иногда случается, что именно среди них, даже очень высокого уровня спортсмены бывают. Но этот случай не про Андрюшу. Он появился однажды и так насмешил всю группу и физрука, когда нужно было пробежать сколько-то там сотен метров кросса, и после первых пятидесяти наш герой рухнул под куст и сказал, звоните маме. А когда он кое-как забрался на перекладину, где для оценки «хорошо» нужно было подтянуться хотя бы раз пять, то от страху залез по шведской лестнице едва не выше самой перекладины. Снимали бедного мальчика оттуда всей группой.
Тем не менее, здесь Андрюша чувствовал себя как дома, и даже лучше. Ему во внешнем мире плохо было, а в этих стенах его воспринимали таким, какой он есть, и любили за то, что он стремительно развивается как музыкант, и действительно уже очень прилично играет, даже с позиции высокого профессионализма.
- Привет! – улыбнулась милая девочка, такой же подросток, как и сам Андрюша, подсаживаясь в столовой за стол, где он обедал.
Альбина Рутберг, скрипач, однокурсница, совсем не одаренная, как этот юноша, с которого она изначально глаз не спускала, больше пока от интереса к его неординарности, таланту и неуклюжести.
Умненькая девочка, с хорошим видением ситуации, несколько циничным взглядом, как взором, так и жизненной позицией во многом, что достаточно ярко уже выражалось, несмотря на ее молодость. Всегда спокойная, наблюдательная, ко многому равнодушная, где другие льют слезы, и наоборот, душещипательна к тому, что смешно народу. Капризна до сильнейших конфликтов с родителями, и порой полная авантюристка. Не сказать, что очень красива, даже наоборот немного, но мила, когда улыбается, и по-своему привлекательна, когда смотрит своим вечно циничным взглядом. Ее некая отстраненность, недосягаемость сразу же, с первого курса стала привлекать мальчиков, но завязывать конкретную дружбу с Альбиной пока никто не пытался.
- Пожалуйста, сядь здесь! – засуетился неожиданно Андрюша, чуть не опрокинув стакан с компотом на себя, указывая девочке на соседний стул, - тут скрипка лежит, - сказал он со всей нежностью.
- Я с тобой поздоровалась, - произнесла Альбина с лицом ни о чем.
- А? – теперь тарелка со вторым блюдом чуть не оказалась у парнишки на штанах, - а… привет… Как дела?
- Нормально. Что на музыкальной литературе не был?
- Что?.. Не… не хочу… я занимался в 407.
- Преподаватель сказала, что будет жаловаться в учебную часть, ты совсем не ходишь на ее занятия.
- Пусть… – шмыгнув носом и взъерошив волосы, которые и так почти всегда были всклокочены, ответил Андрюша, явно, даже не пропустив сказанное сквозь разум, - мне не интересно.
- Ну, да, тебе можно. Ты талант!
- Что?.. Не знаю… Я скрипку люблю…
- Я тоже люблю, но не получается.
- Почему?
- Не знаю.
- Мало занимаешься, наверно.
- Я пробовала много, все равно не получается.
- Нельзя пробовать…
- Что?
- Нельзя… гм… ты…
- Альбина я.
- Альбина… Альбина, нельзя пробовать играть. Надо играть. Если любишь, надо просто брать и играть. Любить играть надо.
- А если не получается?
- Как это?
- Тебе, наверно, не понять. У тебя получается. А у других нет.
- Возьми что-нибудь попроще и сыграй так, чтобы получилось.
- А если и попроще не получается?
- Тогда еще проще. Хоть одну ноту и играй ее.
- Одну ноту? – удивилась девушка.
- Ну, может, две… три… уже фраза…
- Интересно. Из трех нот?
- Ага…
- Слушай, Андрей, а тебе кто больше всех из музыкантов нравится? Ну, из самых известных?
- Кисин.
- Так он же пианист.
- Ну и что? Мне нравится, как он играет, как именно играет. Я каждый раз, когда его слушаю, что-то для себя новое узнаю.
- Нет, ну, пианисты - это совсем другое.
- Почему другое?
- Не знаю. Другое.
- Пошли! – Андрюша резко встал из-за стола, что-то опрокинул, чем-то облился, но совершенно этого не замечая, равно, как и добрых насмешек студентов за другими столами, схватил Альбину за руку и почти силой, которой у него было не многим больше, нежели у самой девушки, потащил за собой.
- Куда мы идем?
- Пошли! – резко повторил он, и продолжал ее тащить, уже на лестнице между вторым и третьим этажом, одной рукой держа рукав девушки, другой футляр со скрипкой.
Распахнув двери аудитории, где он получасом раньше окончил заниматься, Андрюша неуклюже впихнул туда Альбину и впихнулся сам, захлопнув двери.
- Вот! Вот! Смотри… Слушай… - он включил на магнитофоне, что стоял на тумбочке, запись одного из концертов всемирно известного пианиста Евгения Кисина и чуть ли не с кулаками, смешно, конечно, называть его сжатые пальцы кулаками, набросился на девушку, чтобы та молчала и слушала, когда зазвучала музыка.
- Видишь? Слышишь? – он нажал клавишу «стоп», - фраза, буквально из нескольких нот, слышишь? А как проведена! Как выражена!! Не- ужели ты не слышишь? А вот теперь слушай!
Он быстро схватил из футляра свою скрипку, вскинул смычок, и его неуклюжесть вмиг куда-то пропала, когда смычок коснулся струн. Андрюша вдохновенно, несколько раз подряд повторил одну и ту же мелодию, что прекрасно знакома любому профессиональному музыканту.
- Видишь? Это другая музыка! Но все равно… не знаю… все равно… Евгений так играет… Вот, слушай еще раз… Он еще не раз, а раз двадцать повторил мелодию, пытаясь что-то показать девушке, дать возможность услышать то, что сам слышит, и, видя на ее лице полную удаленность от понимания, упорно продолжал играть снова и снова. Но Альбина по своей натуре не была скрипачом. Она просто выбрала эту специальность в жизни, и то - пока. Скрипач - это не специальность и не профессия даже. Это та глубина внутреннего переживания и одухотворения скрипичной музыкой, которая дает возможность не только наслаждаться ею самому, но и доставлять это наслаждение другим, кто хочет слушать, слышать и воспринимать. А Альбина же просто готовилась к техническим зачетам, экзаменам и была крайне далека от истинности скрипичной музыки и скрипки вообще, хоть и играть на ней немного умела, точнее, быстро водить смычком и шевелить пальцами.
- Нет? Неужели ты не слышишь?? – возмутился Андрюша, когда бросил наконец свои отчаянные попытки донести до стоявшей девушки с равнодушно циничным взглядом то, что она то ли не способна была услышать, то ли не хотела даже. И Альбина лишь пожала плечами.
- Тогда зачем ты здесь? Зачем слушаешь меня в этом классе? Зачем вообще пытаешься играть?? – с искренней обидой спросил скрипач, аккуратно положив инструмент и тут же вернув всю неуклюжесть в жестах и движениях, шмыгая носом и взъерошивая волосы, - зачем?
- Ну, не все же такие способные, талантливые и, может, даже гениальные, как ты? – с некой усмешкой произнесла девушка.
- Тем более, - суетился парнишка, - тем более! Зачем тогда играть на скрипке? Можно, вон, идти в эти… как их? Ю… юри-сты! Зачем ты здесь???
- Тебя послушать, – еще более равнодушно ответила Альбина, немного уставшая от этого полуненормального юноши.
- Послушала?
- Да, - равнодушно ответила она.
- И как?
- Классно! Но пока надоело, - ответила девушка и ушла из аудитории, оставив Андрюшу в полном расстройстве чувств, от чего точно он и сам не понимал.
- Дура… – будто пьяный попугай, резко бросил музыкант, больше не с желанием оскорбить, а потому что другого не нашел что сказать, и вновь взяв в руки инструмент, продолжил заниматься.
Он играл вдохновенно, самозабвенно, отключившись от всего мира и едва ли не от самого себя. В класс, что сегодня не использовался преподавателем в рабочих целях ввиду болезни последнего, то и дело кто-то заглядывал, но Андрюша никого не видел и даже не обращал ни на кого внимания, продолжая играть, играть и играть.
Закончил он очень поздно и, полностью вымотавшись от едва ли не десяти часов, что посвятил скрипке, стерев до мозолей подушечки пальцев левой руки о струны, он, довольный и напрочь уставший, поехал домой.
В один из дней Андрюша приболел, и мама не пустила его в училище. Оставшись один дома, он, естественно, достал скрипку и начал заниматься. Играл час, другой, потом по трубам загрохотали соседи. Мальчик оставил свое занятие на какое-то время, но вскоре вновь продолжил. И опять пошел грохот от возмущения и брань до одурения. И так продолжалось несколько дней, пока Андрюша болел.
- Верка! – рявкнул хамоватый мужик, что почти всегда был навеселе, сидел дома и вечно что-то мастерил, дабы оправдать свою безработность, - мне твой скрипун уже вот здесь сидит!
- И что? – спросила Вера Эдуардовна, тяжело поднимаясь по лестнице.
- А ничего! Люди в тишине жить должны и отдыхать, когда дома! – вперемешку с бранью, ругался сосед, вечно и без того задевающий кого не попади.
- Ну, ты тогда, Витя, это и тем соседям скажи, и тем! Там орут чуть ли не до утра, там пьют каждый день, и музыка по ночам грохочет! А что уже у тебя самого творится, вообще словами не опишешь. А тебе музыка среди бела дня помешала, видите ли! - Да, помешала! Ты не умничай здесь! А то я быстро разберусь, если что!
- Да отстань ты, - больше от безысходности и обиды сказала Вера Эдуардовна, понимая, что с таким пьяным «колхозом» все равно не о чем разговаривать.
- Чего??? Куда??? Ты кого посылаешь-то, хоть в курсе, дура тупая? Да я тебя!!! – и прочие угрозы с оскорблениями звучали женщине в след.
Витек, как его звали собутыльники, был обычным русским мужиком, изрядно подспившимься, сидевшим дома, пока жена еще работала, и вечно что-то мастерившим между делом. Видимо, кружок «умелые ручки» был у него в далеком детстве любимым местом остановки по дороге в пивбар.
Конфликтные отношения с соседями Виктор имел постоянно. Конечно, кроме тех, где могли и по башке дать реально. Там он лебезил, улыбался и всегда приглашал совместно выпить. Но выпить совместно получалось лишь с такими же полуалкашами во дворе, как и он сам.
Вскоре жена от него ушла окончательно, и Витек стал еще более злым и раздражительным, потому что теперь и кормить себя, а заодно и поить, приходилось уже самому.
Жил он один, квартира превращалась в притон и часто походила на грязное общежитие.
Самым главным объектом для издевок окончательно стали соседи - мать с сыном-скрипачом. И неспроста.
Однажды Витек, приняв для смелости, подкатил к Верке, то есть, к Вере Эдуардовне, с мыслью, типа, мол, может, я же один, ты же понимаешь… Но, естественно, его проигнорировали.
Вера Эдуардовна была женщиной достаточно приятной, правда, здоровье окончательно подводило, и могла бы вполне еще связать свою жизнь с более-менее приличным мужчиной, но сосед Витек был не мужчина. Это был именно сосед алканавт, что сам не жил и другим не давал. К тому же он постоянно одаривал Веру Эдуардовну пошлыми «комплиментами», если был еще не в соплю пьян. В последнем случае от него лишь нескончаемая брань стояла.
Не выдержав, мама Андрюши обратилась даже к участковому. Но это было так смешно, и грустно все закончилось. Какая управа может быть на таких идиотов, кроме хорошего кулака? Участковый угостился водочкой и быстро забыл о жалобе больной женщины.
- Мам, давай дяде Пете скажем, - предложил однажды Андрюша, когда они в очередной раз были «обласканы» соседом на лестнице.
- Ни в коем случае! – строго запретила мать, зная, что пока еще ее сын не пойдет против слова матери.
- Почему?
- А что он сможет сделать?
- По башке ему дать.
- По башке нужно давать, когда реально угроза есть. А это так, поорал спьяну и забыл. Не хватало проблем еще дяде Пете создавать.
- Ничего себе, поорал и забыл! По-моему, по башке нужно давать, даже когда тебя ни за что оскорбляют.
- Нет, Андрюшенька, не надо дяде Пете ничего говорить.
В один прекрасный день, когда мать уехала к родственникам, а Андрюша остался дома один, он вскоре вновь слушал через стену благой мат соседа, по поводу его «скрипения проклятого».
Мальчик смелым не был. Но он и боязливым не был при этом. Слабым был, но лишь физически. Много странностей уживалось в его сознании и голове. Порой казалось, что не от мира сего этот скрипач. Там, где другие будут уже бояться, как в электричке, например, он просто стоял и смотрел, с видом не совсем адекватным. Где ему хамили, вместо того, чтобы ответить либо просто уйти, он мог так же стоять и спрашивать что-то вроде «за что Вы меня оскорбляете?», после чего тут же получал очередную порцию брани в свой адрес, вместе с издевками и смехом.
Вот и в этот раз…
- Кто там??? – послышался наглый ор соседа, когда в его дверь позвонили. Андрюша молчал и ждал, когда откроют.
- Чего тебе??? – рыкнул сосед, несколько удивленно посматривая в сторону стоящего на пороге Андрюши.
- Зачем вы меня оскорбляете? – спросил тот, взъерошив волосы и неуклюже демонстрируя на своем лице сильное недовольство по такому поводу.
- Кто тебя оскорбляет, клоун??? Тебя еще не оскорбляли!!!
- Я не клоун…
- А мне по барабану, кто ты!!!
- Если Вам мешают мои занятия, скажите, когда Вы отдыхаете, и я не буду играть в это время.
- Чего??? Да под твою проклятую симфонию вообще никогда отдохнуть нельзя!
- Под шум и музыку других соседей Вы же тоже не отдыхаете, а цепляетесь только ко мне… - шмыгая носом, продолжал столь странный диалог юноша.
- Ты чё? Такой же грамотный, как мамаша твоя, что ли, полоумная?
- Не оскорбляйте мою мать! – разозлился Андрюша, что выражалось лишь на нескольких волнительных нотках его голоса.
- А ты мне здесь не указывай, – рявкнул сосед, видимо, сегодня будучи совсем не в духе, конкретно добавив унизительной брани.
- Я вам не указываю, просто говорю, чтобы Вы не оскорбляли мою мать. А играть я все равно буду, раз это разрешено по закону.
Дальше шла сплошная ругань со стороны Витька, который не успел пока еще принять нужную дозу, угрозы, что мол, он здесь криминальный авторитет даже, и если что, то их вместе с матерью завтра вообще никто не найдет, после чего, оттолкнув грубо парнишку, захлопнул дверь.
Андрюша вернулся в квартиру, немного суетливо, взбудоражено походил по комнате взад-вперед и опять продолжил заниматься, на свою же голову…
- О! Скрипун! Иди сюда, - позвал месяцем примерно спустя один из подвыпивших мужиков, что распивали на лавочке водку, и им было скучновато, - смотри, Витек, твой сосед!
- Чё? А, да! Скрипун! Ты чё здесь шляешься?
Андрюша подошел, держа в руках футляр со скрипкой и ничего не говоря, просто смотрел на пьющих и матерящихся. Мимо проследовала милицейская машина, из которой пару рыл посмотрело в сторону лавочки, и уехала дальше. Те стражи порядка были из местного отделения и, видимо, сами сейчас искали, где бы «отдохнуть».
- Да ладно тебе, Витек, – сказанул другой мужик, посматривая на Андрюшу, - нормальный пацан! Пить будешь? – спросил он музыканта.
- Я не пью, - ответил Андрюша.
- Мы тоже не пьем! – пошутил он, и все заржали.
- Нормальный, нормальный! – произнес Витек, наливая в пластиковый стакан, - особенно, когда не пилит на своей бензопиле, паразит!
- Я не паразит, - вновь немного не адекватно отвечал Андрюша.
- А кто же ты тогда, если нормальным людям отдыхать не даешь?
- Хорош, Витек, - успокаивали его дружки, что были более миролюбивы в жизни, явно не так ущемлены ею же, - иди, пацан, скрипи дальше! Иди!
- Иди-иди! – выругался ему вслед все тот же Витек, - скрипи, пока я здесь, а то приду, сразу заткнешься, скрипун, ё-моё.
- Ты чё так взъелся на пацана-то?
– спросил один из мужиков, когда парнишка скрылся в подъезде.
- А ничего!
- Нормальный пацан. Ну, играет себе на скрипке, и пусть играет. У меня, вон, дочь сестры на пианине играет, и что теперь?
- Да еще чего! – злился Витек, ущемленец жизненный, - пусть сначала людей уважать научатся, с мамашей своей, чистоплюйкой!
- Может, она тебе нравится? – посмеялся еще кто-то.
- Чего?? Она?? Обезьяна эта?? Да у меня баб-то… Только свистни… Не то что эта…
- Андрюша, ты молодец! Ты просто прелесть! – восхищалась преподаватель, когда тот все же сыграл так, как она уже битый час добивалась, Концертмейстер вышла из-за рояля, вытирая пот со лба, и начала складывать ноты.
- Только опять темп гонишь в Вивальди! Татьяна Гавриловна за тобой не успевает! – подшучивала преподаватель, - пожалей ее хоть чуточку. Ты пришел, отыграл и ушел, а она с утра до ночи вам аккомпанирует.
- Извините, Татьяна Гавриловна, - произнес парнишка, держа в руках скрипку.
- Ничего, - скромно ответила концертмейстер, которая способна была не то что успеть, а и обогнать по темпу кого угодно.
- Да… - выдохнула довольная преподавательница, - вот пролетят эти несколько лет, и ты в консерватории. Ты поступишь, это точно. А там и о конкурсе Чайковского можно задуматься. Шансы очень серьезные.
- Я не пойду на конкурс Чайковского, - неожиданно ответил юный скрипач.
- Почему? – удивилась преподаватель вместе с Татьяной Гавриловной.
- И вообще ни на какие конкурсы не пойду, - добавил Андрюша вполне серьезно.
- Да почему же? – продолжала удивляться преподаватель, - это успех, слава, признание!
- Это соревнования и спорт. А я играть хочу. Просто играть.
- Вот выиграешь конкурс, и пожалуйста, играй, сколько хочешь и тогда уже где хочешь, - пыталась убедить его преподаватель, - все известные музыканты прошли не через один конкурс!
- Не все, - ответил, извиняясь, Андрюша, - Евгений Кисин ни в каких конкурсах никогда не участвовал, а во всем мире признан как один из самых выдающихся музыкантов. Он же просто играет и ни с кем не соревнуется. Продолжение следует.
Классическая музыка